amarok_man (amarok_man) wrote,
amarok_man
amarok_man

Ховд (Кобдо). Старейший город Монголии Часть 2

Продолжение.

Ещё чуть-чуть - и улица сворачивает под прямым углом, упираясь в глиняную стену. Это Сангийн-хэрэм, или Казначейская крепость, резиденция маньчжурских чиновников и военных в округе Кобдо. Они и перенесли город на нынешнее место: Ховд Галдана-Бошогту стоят прямо на реке Кобдо, и его руины сохранились близ Чингисхановых валов (это как Змиевы или Траяновы валы, только в Монголии - были задолго до Чингисхана) в олётском сомоне Эрдэни-Бурэн. Тот город маньчжуры разрушили в 1757 году, а заново основали Ховд в 1762-м на Буянте... но даже так он выходит на полтора десятилетия старше Урги (Улан-Батора), осевшего на своём нынешнем месте в 1778 году.


30.


За остатками валов - заросший грязный пустырь, над которым с клёкотом носились коршуны. В воздухе стоял омерзительный запах, и взобравшись на вал, мы увидели за ним самую настоящую падаль. В огромной и опустевшей крепости мрачно до смутного иррационального страха:

31.


Кобдинский амбань, в отличие от ургинского, пытался сопротивляться Монгольской революции силой, и в 1912 году его крепость разрушил Джа-лама - пожалуй, самый яркий персонаж Монголии начала ХХ века. Лама из него был как из Сталина священник: калмык племени дербетов Амур Санаев родился в 1860-м году близ Астрахани, в пятилетнем возрасте был увезён родителями в буддийский монастырь Долон-нур в Монголии, и действительно с детства учился в дацанах. Показав себя отличным учеником, он отправился в Тибет, в запретную Лхасу, но вскоре покинул её после ссоры, в ходе которой убил другого монаха. Теперь Дамбиджалцана (такое имя он получил в монашестве) вела кровь, и в 1890-х годах, когда в Монголии сделалось неспокойно, он объявился в западных аймаках, называя себя воплощением Амурсаны - последнего джунгарского хана, сначала призвавшего на помощь в междоусобной войне армию Цин, а затем отчаянно пытавшегося разжать её железные тиски. Пару раз китайцы арестовывали Джа-ламу и высылали в Кяхту, но из России он сбегал, и в начале ХХ века, на фоне бесконечных аратских бунтов, начал собирать вокруг себя тех, кто готов был бороться против Китая с оружием в руках.

31а.


В августе 1912 года он взял Казначейскую крепость и выгнал китайского амбаня, но присоединившись к Монголии, Кобдинский округ фактически был "государством в государстве", личным княжеством Джа-ламы, где он был влиятельнее, чем Богдо-гэгэн. При всём том он оставался калмыком и подданым Российской империи, на которую и ориентировался, пытаясь проводить модернизацию. Жителям Кобдо он велел носить русскую одежду, строить дома по русскому образцу (и не они ли на кадрах №18-19?), на зиму заготовлять сено, и даже выписывал из России сельскохозяйственные машины для интенсивного земледелия. Богдо-гэгэна своеволие Джа-ламы, конечно, не устраивало, и поводов низвергнуть амбициозного калмыка было вдосталь: был он хоть и модернизатор, а тот ещё людоед. Помимо репрессий, которых местная знать боялась так, что монгольские князья прислуживали ему словно холопы, "лама" придерживался не столько буддизма, сколько шаманской "чёрной веры" и устраивал даже человеческие жертвоприношения на обрядах за исход войны. Не пощадил он и монахов из Улан-Гома, отказавшихся ему повиноваться, и нескольких лично забил до смерти, а окормлявшую монастырь дербетскую знать обложил огромной данью. Риск восстания дербетов вынудил Богдо-гэгэна арестовать Джа-ламу, и указом Николая II бывший Амур Санаев отправился в ссылку в Якутскую область. В революцию, однако, он бежал оттуда и продолжил войну, построив замок в песках Гоби, где и был убит в 1921 году монгольскими "красными".

32а.


Ну а последним хозяином разрушенной Казначейской крепости были и вовсе казаки Кайгородова. Китайцы в 1919 году заняли Кобдо наполовину русским городом, где хозяевами были русские купцы, а вокруг располагалось множество опять же русских заимок. Китайским купцам это, конечно, не нравилось, и в марте 1921 года здесь случился погром, и бежали от него люди конечно же в Оралго - Алтайскую сечь Кайгородова. Белая колония разраслась настолько, что для пропитания казаки и беженцы стали грабить караваны, а когда китайская власть послала по этому поводу возмущённой письмо, Кайгородов пригрозил взять Кобдо, и китайцы, не дожидаясь драки, предпочил бежать. Затем и казаки ушли в безнадёжный "поход на Русь", и больше в истории Кобдо войн не было. От крепости остались лишь голые стены, лучше всего сохранившиеся на тихой улочке с западной стороны:

32.


А с этих стен открываются вот такие виды - на заднем плане мосты через Буянт и тот самый пост полиции, перед которым нас высадили из автобуса вечером. В лугах у речки - юртоград, "трущоба по-монгольски", причём возможно значительная часть этих юрт населена сезонными работниками:

33.


У тех, что подальше - уже есть участки и заборы, но юрта по-прежнему основной дом:

34.


Вся жизнь юртограда - на виду, и ноль внимания на двух туристов:

35.


А люди на улицах Ховда попадаются интересные - ойраты и халха-монголы, в отличие от казахов, ещё хотя бы иногда носят традиционный костюм. Опытный глаз, наверное, отличил бы монгола от захчина, а дербета от торгута, ну а для меня это всё пока что просто красиво и чуждо.

36.


На ком-то шапка:

36а.


На ком-то - сапоги, совсем как тот памятник за театром:

37а.


На базаре продавали запчасти для гэров - монгольских юрт. Про тюркскую юрту я подробно рассказывал здесь (в контексте Киргизии), и разница была мне понятна сразу. У гэра вертикальные стены называются "хан", жерди - "уни", потолочное окно - "тоно". Уни, в отличие от тюркских уков - не изогнутые, а прямые, поэтому крыша юрты - не купол, а пологий конус. Если в гэре более 4 "хан", то её тоно поддерживает пара столбов. Из-за них гэр тяжелее тюркской юрты почти вдвое, но зато он компактнее по высоте, что крайне важно в лютую монгольскую зиму. В эту поездку я несколько раз заходил в казах-уй, и ни разу в гэр, но обязательно наверстаю это, когда приеду в Монголию снова.

37.


Базар в Ховде предусмотрителено соседствует с автовокзалом, но найти "коллективное такси" нам и здесь так и не удалось. С машин торгуют дарами кобдинских оазисов, и всё же жаль, что я не видел здешних полей.

38.


Вообще же мне не раз доводилось слышать, что в Ховде живут лучшие люди Монголии, более честные и культурные. Может, сказывается многонациональность, когда обидеть кого-то - значит, получить проблем с его соплеменниками, может - старая по монгольским меркам городская культура, а может, это и не так - мне сравнить пока не с чем. Лицом Ховда для меня стала молодая и очень худощавая казашка-таксистка, неплохо говорившая по-русски (вообще Ховд показался мне даже более русскоязычным городо, чем Улгий). Отвезя нас вечером в гостиницу и узнав, что мне нужно поменять валюту, утром она обещала мне помочь. Узнав у администраторши, что все банки в выходные закрыты, а обменных пунктов нет, и "sory, i can't help you", я вызвал такси по оставленному вечером номеру. Судя по запинкам и усилившемуся акценту, казашку я разбудил, но она приехала через полчаса, и повезла меня в единственный в городе банк, работавший в выходные. Обменника при нём не оказалось, и поспрашивав людей на базаре, она нашла мне мужика-менялу, к которому ходят сами местные, и чуть поторговавшись, я купил тугров по тому же курсу, что и в Красной Юрте на границе. Пока ездили, казашка рассказывала мне, что русскому языку её научил отец, очень любивший и уважавший Россию, а потому и ей за честь помочь русскому гостю. Денег она с меня взяла за все эти разъезды столько, сколько условились изначально до первого банка.
А вот, на автовокзале - явно не казахи, а монголы, и может быть из каких-нибудь более "центральных" аймаков. За колоритом национальной одежды в Ховде надо ходить именно на автовокзал.

39.


...Впрочем, тут я слегка забежал вперёд. Казашка везла нас в гостиницу от буддийского монастыря, а шли мы к нему пешком, в основном по невзрачным кварталам частного сектора меж высоких заборов. По дороге - глинобитное здание с башенкой, не знаю, что это и каких времён.

40.


Ближе к монастырю нам навстречу прошла индийка с красным камнем "третьего глаза" во лбу. За частным сектором - опять многоэтажки, и мрачный, несмотря на популярность, парк аттракционов, стоящих на голом песке:

41.


Монгольская Народная Республика в западной прессе именовалась порой "красной колонией": окрепнув к 1930-м годам, она старалась походить на СССР во всём, в чём можно, и не стали исключением репрессии. Главным их объектом стало буддийское духовенство: Монголия так малолюдна не только из-за сурового климата, но и потому, что и при Цинах, и при Богдо-гэгэгах всё её мужское население делили межу собой монастыри и армия, что никак не способствовало высокой рождаемости. Хурээ (монашеские поселения) и хийды (обители вокруг буддийских святынь) играли тут роль и оседлых населённых пунктов, и всего к началу ХХ века их насчитывалось по монгольским степям более 700. Даже у озера Толбо стоял буддийский монастырь, за который бились Бакич и Байкалов. Большинство из них в 1930-х годах было разрушено до основания, и как и в случае с русскими церквями, восстановление буддийских храмов Монголии неспешно идёт до сих пор. Буддийский монастырь в Ховде построили в 2005-10 годах:

42.


Два его названия написаны на воротах, и основное... эммм... попробуйте его вслух выговорить! Но оно (слово "хийд") говорит, что в основе этой обители была келья отшельника или чудотворца. Более простой вариант - Ховд-Суврага, что значит Пирамида Ховда.

43.


Внутри монастырь не блистает красотой построек, зато удивляет странной запущенностью - облезлые стены, вытоптанная земля. Даже многие хурдэ, барабанчики с текстами молитв, которые надо крутить - и то поломаны: одни заклинены, другие вскрыты. Монашеские кельи - в стенах, а большая часть территории - грядки, единственный увиденный мной в Монголии пример земледелия:

44.


Буддизм, как всегда, поражает количеством глубокомысленных, но мне не знакомых образов:

45.


В центральном дугане пахло плесенью и упадком. Но лама в красном одеянии принимал монгольскую семью, о чём-то ведя беседы. Там я фотографировать не решился, да и было слишком уж темно, поэтому вот крыша дугана:

46.


Над кельями - галерея, вдоль которой стоит 108 субурганов, то есть маленьких буддийских часовен. Скульптуры в их нишах повторяются по разу на каждой стене.

47.


А на самих стенах - надписи явно не религиозного содержания. Монгольский пофигизм и буддийский фатализм здесь образуют странный резонанс...

48.


Отсюда виден край города - ещё одна ступа, не в меру героический памятник и одинокая гора Баатар-Хайрхан (Милостивый Богатырь) с соёмбо:

49.


На юг Ховд тянентся двумя "штанинами", и за монастырём почти тупик - дальше лишь сомоны. Вот как та же гора выглядит со второй южной дороги, переходящей в трассу на Улан-Батор:

50.


Дальше по ней, как и в Улгие, есть гора со смотровой площадкой, причём беседка на площадке также увенчана субурганом:

51.


А на въезде в Ховд стоял ветеринарный контроль, и каждую машину проверял на предмет тарбаганов - сурки по осени жирные, и местные их с удовольствием едят, однако как раз в эти дни по аймаку была объявлена чумная тревога. Именно из Монголии чума распространилась в своё время по свету, и её очаги здесь и в наши дни просыпаются нередко, как правило обходясь без летальных исходов. Монголия - чумовая страна.

52.


В следубщей части проедем по этой дороге в Манхан к древней пещере Гурван-Цэнхэрийн... и крайней на этот раз точке погружения в Монголию.

отсюда : https://varandej.livejournal.com/910519.html

Tags: Монголия, фото
Subscribe

Posts from This Journal “Монголия” Tag

promo ryska_zelenogr 18:07, вчера 8
Buy for 30 tokens
Я в шоке! Моя даже не орала нисколечко. И этот Паша не ругался на меня. Сначала они долго болтали, оказывается, они учились в одном институте. Начали слова все какие-то непонятные говорить: линейная алгебра, теоретическая физика, высшая математика, уснуть можно от такой скукоты. И ещё мне не ясно,…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments