amarok_man (amarok_man) wrote,
amarok_man
amarok_man

Categories:

Тот ничего не знает о войне

Она как раз закончила школу, когда грянула война.
Конечно, сразу бросилась с военкомат.
И, конечно, ее попросту прогнали: ведь ей едва исполнилось семнадцать!
А на фронт брали с восемнадцати лет.


Это было ужасно обидно, ведь тогда, в июне-июле 1941 года, шестнадцатилетние и семнадцатилетние боялись, что война окончится раньше, чем они успеют в ней поучаствовать...

Уже в раннем возрасте она участвовала в поэтическом конкурсе, и ее стихотворение было опубликовано в «Учительской газете». А еще его прочитали на радио, что было совсем уж оглушительным успехом для совсем юного поэта. И было это стихотворение не о пампасах, а о гражданской войне.

В начале войны, по совету отца, она работала санитаркой в глазном госпитале в Москве.
Набиралась опыта для будущей работы в военных госпиталях.
Окончила курсы медсестер.
Немцы рвались к столице - к концу лета Юле пришлось оставить госпиталь и идти рыть окопы.
Там, во время одного из авионалетов, она потерялась, отстала от своего отряда, и ее подобрала группа пехотинцев, которым была очень нужна санитарка.
Юля умела перевязывать...

Правда, она с самого детства ужасно боялась крови, ей дурно становилось при виде даже крохотной ранки...
Но комсомолка должна была воспитывать в себе железную волю.
И Юля справилась со страхом перед кровавыми ранами, тем более, что очень скоро ей пришлось хлебнуть куда более серьезных опасностей. Именно там, в этом пехотном батальоне - вернее, в той группе, что осталась от батальона, попавшего в окружение, - Юля встретила свою первую любовь, самую возвышенную и романтическую.
В стихах и в воспоминаниях она называет его Комбат - с большой буквы.
Но нигде не упоминает его имени.
Хотя память о нем пронесла через всю войну и сохранила навсегда.
Есть такая профессия - Родину защищать...
Но у молодого учителя из Минска профессия была совсем другая - учить детей.
Так же, как у влюбленной в него юной санитарки - совсем иное предназначение: писать стихи.
Однако Родине в 1941 году воины и санитарки оказались нужнее учителей и поэтесс.
И молоденький Комбат-учитель вдруг оказался прирожденным воином.
Когда их осталось только девять человек, они вышли к немецкому переднему краю, и единственным местом, где они могли проскочить, оказалось минное поле.

И Комбат пошел по полю, пошел на мины...
Которые, к счастью, оказались противотанковыми и от веса человека не детонировали.
Тогда он позвал за собой солдат.
И уже на краю поля, когда они все почитали себя в безопасности, одна из мин оказалась противопехотной...
Комбат погиб и два человека, которые шли за ним, тоже погибли.
Юля уцелела.
«Мина, убившая комбата, надолго оглушила меня. А потом, через годы, в стихах моих часто будут появляться Комбаты...».
Отец умер в начале 1942 года: не выдержал ужасных известий с фронтов.
Его хватил удар и несколько недель он лежал, парализованный, медленно угасая.
Юля ухаживала за ним.
А когда похоронила - решила, что больше ее в эвакуации ничто не держит и надо прорываться на фронт.
Восемнадцать ей должно было исполниться только летом, но она уехала в Хабаровск и поступила учиться в школу младших авиаспециалистов. Учеба в школе стала очередным кошмаром, уж очень «социально неоднородный» коллектив ее окружал, и она не слишком преуспела в сборке-разборке пулеметов, хотя получила первую премию за литературную композицию.
Только вот фронту нужны были люди с ловкими руками, а не с хорошим воображением...
И все-таки Юля была уверена, что рано или поздно она пригодится.
Так и случилось.

«Два с лишним года понадобилось мне, чтобы вернуться в дорогую мою пехоту!» - сокрушалась Юлия Друнина и через сорок лет.
Она радовалась, что попала на фронт, она радовалась, что ей удалось поучаствовать в великих сражениях, но насколько тяжело это было каждый день, изо дня в день...
Холод, сырость, костров разводить нельзя, спали на мокром снегу, если удавалось переночевать в землянке - это уже удача, но все равно никогда не получалось как следует выспаться, едва приляжет сестричка - и опять обстрел, и опять в бой, раненых выносить, и многопудовые сапоги с налипшей грязью, длительные переходы, когда она буквально падала от усталости, а надо было все равно идти, просто потому, что надо...
А еще грязь и как следствие - чирьи, непроходящая простуда, перешедшая в болезнь легких, и голод, потому что еду не всегда успевали подвезти...
«Я пришла из школы в блиндажи сырые, от Прекрасной Дамы в «мать» и «перемать»...»
И это не говоря уж об артобстрелах, о ежедневных свиданиях со смертью, об отчаянии, которое охватывало ее от сознания собственной беспомощности, когда раненые умирали у нее на руках - порой ведь можно было бы их спасти, если бы поблизости был настоящий госпиталь, настоящие врачи и инструменты!
Но довезти не всегда успевали...
Юле и самой пришлось однажды скрывать свое тяжелое ранение - осколок артиллерийского снаряда вошел в шею слева и застрял в нескольких миллиметрах от артерии.
Но Юля не подозревала, что рана опасна, до госпиталя было далеко, и она просто замотала шею бинтами и продолжала работать - спасать других.
Скрывала, пока не стало совсем плохо.
А очнулась уже в госпитале и там узнала, что была на волосок от смерти.
В госпитале, в 1943 году, она написала свое первое стихотворение о войне, которое вошло во все антологии военной поэзии:
Я только раз видала рукопашный,
Раз наяву. И тысячу - во сне.
Кто говорит, что на войне не страшно,
Тот ничего не знает о войне.
Она знала о войне - все...
А было ей тогда только девятнадцать.
Косы, которые она почитала своей единственной красою и берегла, несмотря на все сложности фронтового быта, обрезали практически под ноль, когда ее в беспамятстве привезли в госпиталь.
Она была ужасно худа и очень похожа на мальчишку.
К тому же в том госпитале вообще не было палаты, предназначенной для женщин, и Юля лежала в мужской.
Раненые с соседних коек деликатно отворачивались, когда приходили санитарки, чтобы осуществить необходимый уход за тяжело раненой, не встававшей с койки «сестричкой».
Они вообще были очень почтительны с единственной в палате девушкой и каждого новоприбывшего предупреждали, чтобы не вздумал матюгаться во время перевязок...
А молоденькая повариха, разносившая раненым еду, и вовсе влюбилась в Юлю, будучи уверена, что перед ней - совсем молоденький мальчик.
Жалела, подкармливала, а когда выяснила истину - наградила оплеухой за обман, инициатором которого в общем-то была не сама Юля, а ее соседи по палате.
После госпиталя она была признана инвалидом и комиссована.
Но через некоторое время, она вновь попросилась на фронт.
И опять попала в пехоту.
Последний год войны для Юли в чем-то был даже тяжелее, чем первый, когда она с остатками полка выбиралась из окружения.
Тогда тяжело было физически и морально, но зато совсем не страшно казалось умирать - были другие страхи, серьезнее.
А теперь умирать было не то, чтобы страшно, но...
Как-то обидно.
Ведь победа была так близка!
Вскоре в одном из боев Юля была контужена...
И снова госпиталь, и снова комиссована.
В Москве Юля, награжденная Орденом Красной Звезды, оказалась в конце декабря, как раз в середине того учебного года, и сразу же пришла в Литинститут.
Просто вошла в аудиторию, где сидели первокурсники, и села среди них: «Мое неожиданное появление вызвало смятение в учебной части, но не выгонять же инвалида войны!»
В начале 1945 года в журнале «Знамя» напечатали подборку стихов молодой поэтессы Юлии Друниной.
Так началась ее «литературная карьера».
Юля очень жалела, что отец до этого не дожил...
Если бы можно было показать ему эти строки на тонкой желтой бумаге, и главное - свое имя над ними!

отсюда:

https://oli-da.livejournal.com/2528800.html

Tags: ВОВ, герои
Subscribe

Posts from This Journal “ВОВ” Tag

Buy for 20 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 22 comments

Best_losharic

May 7 2019, 18:26:21 UTC 4 months ago

  • New comment
вот какое порхающее стихотворение нашла, почти без надрыва:
Царица бала
Мы первый мирный Женский день встречали
Без смерти, без пожаров, без пальбы...
Ох, мне б теперь тогдашние печали —
Стеснялась я окопной худобы!
Завидовала девицам дебелым —
В те дни худышки не были модны.
Три байковые кофточки надела,
Под юбку — стеганые ватные штаны.
Заправила их в катанки со смехом.
Была собою донельзя горда,
Уверена, что пользуюсь успехом
Из-за своих «параметров» тогда.
Беспечно в рваных валенках порхала
Привычно, как волчонок голодна...
Где эта дурочка — «царица бала»?
С кем кружится, нелепая, она?..